За нами постоянно следует черный кот. Мы видим его в кофейне, по дороге в номер, на прогулке в парке. В действительности это разные коты, но их поразительное сходство наводит на мистические мысли и я в стиле до боли засмотренной франшизы Вачовски начинаю задумываться о сбое в Матрице. Может прямо сейчас я, находясь тут и задумываясь о прошлом себе на этом же самом месте, смешиваю две линии времени, делая их еще более условными? Может прямо сейчас я встречаюсь с самим собой не только мысленно, но и в реальности?

Знания о работе мозга подсказывают, что так оно и происходит. Мой взгляд в прошлое делает встречу с самим собой абсолютно понятной. Ключевое — что я из этого вынесу? Будет ли это минута скорби о неком утраченном времени или все же принятие изменений, произошедших за столько долгое мое отсутствие? Город по атмосфере все тот же, я — нет. Мысль, как видишь, уводит меня в сторону грусти, но скорее о том, кем я не стал.

Страсть к знаниям, не заканчивающаяся никогда, никак не может осознать, что мне никогда не достичь идеала, поэтому продолжает совершать некоторые колкости в собственную сторону. Поэтому в этой оглядке назад я чувствую свою слабость и совершаю очередной насильственный акт, напоминая себе, что так и не стал достаточно умным человеком. И пусть в этом постулате есть большущее противоречие с реальностью мне хочется ему верить.

Радует, что в этом минутном помутнении, укол срабатывает иначе и я уже скорее иммунологически ощущаю, что пора бы открыть чистый лист и записать свои мысли, так тщательно собранные за эти годы, и отправить уже новый материал на публикацию. В этом уколе я снова хочу открыть учебник феноменологии и вернуться к своим изысканиям. Можно ли назвать это вдохновением, дорогой читатель?

Пока я скорее ощущаю азарт, игривость. Душа требует риска. Думаю, поэтому из переживаний прошлого и доли агрессии в этот раз рождаются стремления. Так мне хочется поскорее вложить энергию во что-то новое.

S.Y.

31.10.2026

P.S.

Кажется, я дважды тебе написал письмо под номером 68. Думаю, запутаться в словах и цифрах весьма в моем стиле, но нужное исчисление я возвращаю, поэтому сегодня нумерация продолжится в правильном ритме.

письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы не пропустить следующее и обязательно поделись с другом. вдруг кому-то мое словоблудие поможет понять себя.

Subscribe

В моих детских фантазиях книга в руках провозглашала свободу и крутость. Естественно, я подсмотрел это в американских сериалах (скорее всего в «Баффи»). Недавно же я узнал о существовании книжных стилистов — те, кто специально подбирает, с какой книгой лучше появиться, чтобы сформировать необходимое мнение. Одна сторона моего сознания с подобного факта хихикает, ведь подбирать книгу, чтобы очаровать людей, выглядит где-то даже милым, но вторая часть замечает, как во всем этом воплощается зависимость от внешнего взгляда, а это уже разбивает мои детские представления о книгах в руках как о форме свободы.

Как бы то ни было, я и сам попадаю под влияние книжных манипуляций. Стоит мне увидеть книгу в руках человека, как он автоматически становится выше других. И не важно, была ли книга прочитана, сумел ли человек ее понять, это для меня значения не имеет — сам факт наличия книги делает человека значительней. Думаю, так мыслить не совсем верно. Так я снова становлюсь заложником своих представлений, а мы с тобой помним, как же сложно падать с пьедесталов тех, кем мы успели очароваться.

Свои книги я отношу в коморку, где потом и проведу с ними большую часть времени. Конечно, я буду читать их везде, включая метро, кафешки, скамейки у чужих домов, но основное прочтение произойдет дома. Там я запрусь не только от внешнего мира, но и себя самого.

S.Y.

25.10.2026

свои письма я пишу раз в неделю. иногда они выходят ломаными (как, наверное, именно это письмо и вышло), но они всегда есть. подпишись и перешли другу, вдруг письмо кого-то согреет

Subscribe

Сегодня снова просыпаюсь с температурой и головной болью. Это происходит четвертый день подряд и юбилейный десятый раз за текущий год. Я устал болеть. Снова чувствую себя маленьким мальчиком, который только выбрался из-под маминой юбки и начал ходить в детский сад. Мне бы хотелось списать свое недомогание на некоторую усталость, на износ внутренней социальной емкости, но в последнее время я наоборот ощущаю прилив сил и вдохновение. Я снова хочу писать, делать смелые проекты и совершать дикости. Тогда почему тело так себя ведет? Привычное? Накопившееся? Или я и вправду успел так истратить свою иммунную систему, что любой вирус, попавший в меня, начинает прорастать в виде боли и тяжелого состояния?

Каждую ночь мне видятся странные сны: то я убегаю от кого-то, то сражаюсь с монстрами, то почему-то хожу по еще не остывшему асфальту голыми ногами. Не помню, что говорит психоанализ про сны при температуре 39, но как же они меня увлекают! Это именно то, что я люблю в кино (и не только) — тихий дурацкий абсурд, в котором ты первое время теряешься, а потом обнаруживаешь, что ничего жизненней не видел. Все эти Камю, Кафки и Сартры точно что-то понимали о болезненном сознании бытия — мир по своей природе хаотичен и в нем возможно если и не все, то многое. В принципе большинство историй о жизни людей, что я слышу по своей работе, это доказывают изо дня в день.

****

Хоть мне и удается в таком состоянии немного читать (да еще и Пруста), но письмо все равно далось тяжело. Есть ощущение, что я тебе чего-то не договорил. Эти строки я пишу уже на следующий день, когда вновь появились силы и болезнь явно отступила еще на несколько шагов назад. Сегодня температуры нет, остается лишь некоторая спутанность сознания, которая удивительным образом совпадает в туманом за окном.

Прости, если в этом письме не оказалось душевности или какой-то мысли, что могла бы тебя навести на свои размышления. В этот раз буквы собираются немного не в том порядке, как мне бы хотелось, но, надеюсь, тебе все равно приятно получить от меня весточку.

Береги себя и старайся, пожалуйста, не болеть.

S.Y.

18.10.26

свои письма я пишу раз в неделю. даже в спутанном сознании, даже с температурой. подпишись и обязательно поделись с другом, вдруг это кому-то тоже важно

Subscribe

Так совпало, что сегодня мой день рождения. По этому случаю я забился в глухую деревню, арендовав старый деревянный дом постройки 1953 года с настоящей печью, в которой за время пребывания (а мы тут уже несколько дней) успел испечь несколько яблочных пирогов с корицей и даже оладьи.

С нами живут два кота. Они выглядят не сильно ласковыми, но любят, чтобы их чесали за ухом и иногда подбрасывали сосиски. Иногда, когда я читаю на террасе, они могут подойти с разных сторон и прижаться к моему телу. Не для того, чтобы я их гладил, а скорее ради тепла. Тот, что помоложе, периодически игриво кувыркается и урчит. Тот, что постарше, с явными признаками болезни, просто сидит с мудрым, но усталым видом, как бы намекая, что жизнь ему уже давно понятна. Оба кота греют мою душу, как и весь местный колорит. Деревня определенно делает меня счастливее.

Каждое утро после завтрака я беру старое лукошко, которое у нас называется красивым словом «кошык» (возможно, тоже что-то из кошачьего), и собираю опавшие за ночь яблоки. Сегодня, не смотря на праздник, предполагающий скорее отдых, этот процесс доставляет мне особое удовольствия. Яблоки я увезу с собой: как идеальное напоминание о деревенских запахах и как (возможно) некий источник силы, наподобие тех, что в нордических мифах одаривали богов молодостью.

Весь день обещают дождь и сильный ветер. Меня это устраивает: так внешнее состояние начинает соответствовать внутреннему. Но ты не подумай, что я утопаю в горькой печали. Мне нравится такая погода, в ней я ощущаю полноту жизни, могу отогреваться, забившись в угол, укрываться свитерами, мечтать, играть со словами в манере, которая свойственна только осени и никакое летнее солнце не поймет эту игру даже и близко.

День мой начался с подарков и праздничного торта, роль которого на самом деле исполняет любимый глазированный сырок. Главное, что подготовлены свечи и большая порция кофе. Желания я загадываю два: одно лично для себя, второе для близких. Это мне кажется правильным. В этот раз день рождения немного волнителен. Человек в зеркале мне одновременно знаком и чем-то пугает. Приходится заново знакомиться с собой, но уже без всяких фривольностей, а медленно подбираться к самому себе, прислушиваясь не только к голосу сердца, но и хрусту коленей.

И все равно этот день я проведу празднично! С дождем, котами и подарками. Вечером открою шампанское, включу «Касабланку» 1942 года и буду окончательно упиваться радостью. Спасибо, что ты остаешься рядом и читаешь эти строки!

S.Y.

11.10.2026

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись и обязательно поделись с другом, вдруг это тоже кому-то попадет в сердце

Subscribe

В круглую форму застилаю пергамент. Раньше я немного смазывал его маслом, но теперь этого не делаю — получается ровно тот же результат, но с меньшим количеством жира, что весьма важно после 35. Прямо на пергамент нарезаю яблоки крупными дольками вместе с кожурой. Она придает дополнительного цвета, вкуса и запаха. Если правильно пропечь, то станет мягкой и не будет раздражать. На все это трачу буквально три минуты. Затем останавливаю яйца в блендере (всегда шучу себе под ухо, что даю им отдышаться) и добавляю четыре ложки обычной белорусской муки. Снова прокручиваю пару минут и равномерно выливаю содержимое на яблоки.

Проблема блендера в том, что в чаше остается много теста. Ее я решаю по-детски просто — аккуратно собираю все пальцами и даю возможность упасть в нужную точку. Вместе с тестом пальцы ухватывают воспоминания: в детстве при любом приготовлении шарлотки важно было облизать оставшуюся емкость. Естественно, не без применения пальцев. Главное было удержаться и не залезть туда раньше времени. Как ты знаешь, тесто для шарлотки сладкое, а для ребенка это целый праздник, чем в принципе и являлось любое приготовление этого пирога (яйца были для нас дорогими, а мама делала аж на пяти штуках, что казалось немыслимым расточительством!), поэтому запустить пальцы и ухватить хотя бы крошечный кусочек дело святое.

Свой собственный итог ставлю в духовку на 180 градусов и держу 30 минут до образования золотистой корочки. За это время запах яблок и корицы окончательно захватывает пространство квартиры. Так пахнет осенний уют. Оставляю пирог ровно на 30 минут, чтобы он стал необходимой для потребления температуры, затем разрезаю на четыре ровные половины, завариваю чай и расставляю все столе с букетом подсолнухов. Добавь к этому японский джаз, свечи, какое-нибудь кино или книгу примерно в той же атмосфере и получится идеальный вечер.

S.Y.

04.10.2026

свои письма я пишу раз в неделю.подпишись, чтобы получать их сразу в почту, и обязательно поделись с другом. вдруг кому-то тоже пригодится рецепт пирога или мои мысли.

Subscribe

Большие руки

Я плохо засыпаю, сколько себя помню. Любой шорох отпугивал сон и я оставался наедине со своими страхами до поздней ночи. Изредка, когда отец никуда не уезжал, мне доставалась теплота его рук, когда он укладывал меня в постель и гладил, от чего мое тело, пусть и не всегда засыпало, но успокаивалось. Не смотря на то, что именно отец был главным источником хаоса моего раннего существования, его руки вселяли надежду. Может поэтому мама оставалась с ним так долго?

Сказка о жестоком ките

В обряде убаюкивания был еще один важный участник — рассказ о китобое, одержимом китом-убийцей. Начало истории я не помню совсем, в голову врезались лишь мои фантазии с финальной сценой где-то во льдах и жестокой улыбке главного героя то ли от свершившийся мести, то ли от понимания ее бессмысленности. Так себе сказка для маленького мальчика, но, как мы помним, сказки такими и должны быть, чтобы взрослое будущее не было столь сильно разочаровывающим.

Только став взрослым я узнал, что мне пересказывали Моби Дика в своей персональной и может быть даже слегка извращенной версии. И этот факт мне почему-то нравится. Отец делал не меньше двух ошибок в написании собственного имени, но знал Моби Дика. Не чудо ли, согласись!

Исцеляющие каштаны

Почти в каждом кармане отца находились каштаны. Однажды он услышал, что каштаны вытягивают хворь, особенно из суставов, которые у него, как в последующем и у меня, болели, поэтому подбирал их и носил практически весь год до следующего сезона. Сама схема исцеления мне уже тогда казалась скорее забавной, но фактура каштана, гладкость его поверхности и перемены, которые с ним происходят в течение года, нравятся до сих пор (напомни как-нибудь рассказать тебе о любимых тактильных вещах). Поэтому иногда я присматриваюсь к каштанам, выбираю самый красивый из них и оставляю в кармане куртки. Так я прохаживаю с ним почти всю зиму и весной возвращаю природе. Может этот упавший вдалеке от родного дерева каштан привнесет в этот мир что-то особенно новое.

Еда от зайчика

Нищее детство подразумевало отсутствие сладостей. У нас они были свои — то печенье Мария с маслом, то варенье, то мокрый хлеб с сахаром, который мы называли «скибка». Но одно из любимых лакомств мне доставалось от отца после его работы. Иногда он не доедал то, что брал на обед, и приносил со словами «это тебе зайчик передал». Естественно, ни печенья, ни уж тем более сладкого пирожного там не было, в основном передачей служило отварное яйцо или бутерброд. Но, какой бы странной ни казалась эта еда, она оставалась для меня особенной, ведь ее вручил отец — где-то в глубине души я все еще надеялся на хорошие отношения.

Сейчас отец теряет остатки сознания. Его память стирается, руки трясутся, а мышцы лица двигаются в такт своему собственному ритму, максимально отдаленному от произносимой речи. Мне часто приходится напоминать пользоваться мылом,  проветривать и ходить в туалет в правильных местах. Все эти напоминания остаются без ответа.

По планам это письмо должно было передать запах корицы и яблок, которые наполняют мою квартиру этой осенью особенно часто. Но хаос, происходящий в моей голове после возвращения из родного С., требует просеивания. Извини, что снова взваливаю на тебя свои мысли. Возможно, стоило почаще писать тебе что-то смешное или даже вульгарно пошлое, чего в моей жизни тоже, к счастью, хватает. Но, как видишь, стоит мне взять в руки бумагу, как мысли продолжают отражать печаль. Пусть даже и через приятные воспоминания.

26.09.2026

S.Y.

свои письма я пишу раз в неделю. как видишь, они не всегда веселые, но, надеюсь, чем-то помогают и твоей душе. подпишись и обязательно поделись с другом. вдруг это кому-то тоже важно.

Subscribe

Мама встречает радостью и удивлением. Я приезжаю немного раньше и ее расстраивает, что к моему приезду еще не готово мясо. Я смеюсь и прошу не суетиться: в целом это моя главная роль в семье (и не только) — оставаться стабильным, чтобы никто из этих бешеных нравов, свойственных характеру моей родословной, не смог свернуть с пути. Чувствую себя то ли камнем (может потому их и люблю?) или маяком (их я тоже очень люблю).

Через время мама накрывает на стол. На обед тушеная капуста и мясо, запеченное с грибами и сыром. Отдельно выставлен хлеб и корзинка с овощами, переданные теткой, которая не смотря на тяжелую форму рака, продолжает копаться в огороде. На десерт — любимый творожный пирог с песочным тестом. Когда-нибудь я тебе тоже пришлю рецепт. Вдруг ты захочешь окончательно свести меня с ума и притащить на встречу сюрприз (никаких намеков, да).

Сегодня, прогуливаясь среди местных дорог, я впервые не узнаю родной город. Я не вижу тех стен, возле которых меня избивали, нет того поля у речки, где я скрывался от людских глаз. Даже рынок, всеобщий центр притяжения, обнищал и выглядит, как нечто уставшее. Город, который я помню, остался лишь в моей фантазии. Вся остальная реальность росла вместе со мной и стала чем-то другим. Чем?

Отвечать на этот вопрос даже не пытаюсь. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Помнишь, как было у Набокова в «Даре»? Тяжело жить на глазах у чужих вещей.

Город уже давно обжился чужими для меня вещами. Все личные артефакты либо сами изменились, либо исчезли, либо уехали вместе со мной. Здесь я — гость. Им я и должен оставаться.

S.Y.

20.09.2026

свои письма я пишу каждую неделю. в любом состоянии, в любом месте. подпишись и обязательно поделись с другом. вдруг оно тоже кому-то нужно.

Subscribe

Просыпаюсь на станции «Орша». Дальше еду в обнимку с биографией Фрейда, отвлекаясь на шум колес и объявления проводников. Фрейд кажется более душевным, чем я привык его видеть. Думаю, во всем виноват взгляд господина Мазина, который, как мне кажется, относиться к нему с теплотой и радостью, которые доступны не многим. Этому я тоже учусь. С таким трепетом я редко отношусь даже к самому себе.

Выхожу на станции «Смоленск» ровно в 10.20. До встречи с М. примерно 1,5-2 часа. На вокзале традиционно пахнет жженой резиной и глубоким разочарованием —  наряду с пренебрежением это два главных запаха Смоленска, который я знаю. Поэтому быстро перехожу через мост и пробираюсь в сторону центра. Там захожу в пекарню, заказываю крепкий чай и булочку с фисташкой. Для прогулок по городу, который я не сильно уважаю, лучше не придумаешь — в принципе эту булочку я встречал только тут и она действительно одна из причин моего приезда.

С М. встречаемся возле его апартаментов и вместо полноценного завтрака сразу отправляемся за книгами. Как два вожделеющих мужчины не можем оторваться от товарных рядов — сегодня тут собралось неприличное количество хорошей литературы. Это мой основной повод приезда. Некоторые хватаю мгновенно, потому что знаю, на сколько они редки и что цена выставлена просто смешная. В итоге набирается большущий чемодан книг. Чувствую себя героем (героиней?) позднего Джармуша. Только возвращаться я буду в Минск, а не Танжер (или там был все-таки Марокко?).

В перерывах между подходами к лоткам книг, которые постоянно обновляются в течение всего дня, пьем кофе, едим булки, болтаем о будущем. М. часто курит и намеренно пытается смущать. С непривычки действительно смущаюсь и, кажется, я единственный, кто этому поддается.

Домой возвращаюсь с двумя сумками. Часть даже готов перепродать. Может вместо попыток написать свою книгу мне стоит довольствоваться старыми? Буду и дальше писать отзывы, а в промежутках скупать редкие издания и перепродавать за дорого. От этих слов нервно смеюсь (почему?).

В некоторых вещах ключевое — обладать ими. Книги входят в число таких вещей. Мне нравится создавать из них башни, расставлять по полкам, раскладывать по всем уголкам дома, как будто это создаст не столько уют, сколько усилит желание читать еще больше. Обладать. В этом слове запрятано что-то темное, запретное, но до боли приятное. Как думаешь, это и есть зависимость?

Письмо дописываю уже утром. Странное оно получилось, но, надеюсь, ты простишь мне мои вольности. В следующий раз постараюсь быть более…каким? глубоким? осмысленным? Ладно. Это я решу уже потом. На этом, дорогой читатель, ставлю точку и ухожу гулять. Постарайся тоже выйти сегодня пофланировать. Этим воздухом надо запастись на всю зиму.

S.Y.

13.09.2026

свои письма я пишу раз в неделю. как видишь, они получаются разными. подпишись и поделись, пожалуйста, с другом. так я буду знать, что пишу не в пустоту.

Subscribe

Когда я говорю, что моя любимая музыка — тишина, то я сильно привираю, ведь истинная тишина пугает. Отсутствие звуков, как и любого другого сенсорного ощущения, скорее олицетворяет смерть, а это, хоть и неизбежно, но катастрофически неприятно любому созданию. Думаю, приблизительно так Джон Кейдж и создает 4.33. Представь: 1952 год, ты приходишь в дорогом костюме на концерт фортепианной музыки, чтобы услышать нечто невообразимое (и услышишь!), на сцену выходят музыканты и… просто молчат. Но тишины не возникает! Кто-то роняет ключи, кто-то бурчит, кто-то кашляет. В этом вся суть тишины — она открывает двери тому, что мы приучаемся прятать.

Моя любимая музыка та, в которой я слышу себя и окружающую действительность. Мне нравится, что я просыпаюсь под шум улицы, в которой кричит петух, жужжат машины, рассекая мокрый асфальт, а сосны трутся ветвями друг об друга, неспешно подыгрывая ветру. Замечать реальность для меня равнозначно позволению быть — жить, дышать, веровать. Так я осознаю, что все еще часть мира.

В этом письме мне хочется оставить для тебя большой пробел. Будь оно на бумаге, я бы вложил пустой лист, чтобы ты, уткнувшись в него лицом и ощутив мое молчание, затих и прислушался. Может прямо сейчас рядом с тобой, дорогой читатель, происходит что-то, пусть и не совсем важное, но до боли родное.  Что это? Звук сердца? Дыхание мыслей? Получится ли у тебя ответить сегодня? Кто знает, но ты уж постарайся, пожалуйста.

S.Y.

06.09.2026

свои письма я пишу каждую неделю. подпишись и обязательно поделись с другом. вдруг это кому-то тоже важно

Subscribe

Окончательно я просыпаюсь ближе к полудню. Последний раз такое случалось примерно в году пятнадцатом, когда я каким-то чудом соглашался пойти танцевать, но в итоге все равно сбегал, ни разу потом об этом не пожалев. Сегодняшний сон я бы хотел списать на дождь, что начался в ночи и принес уже по-осеннему приятную прохладу, от которой я, даже при условии, что вечно раскрываюсь, все равно ощутил успокоение; но не буду врать ни себе, ни тебе — скорее всего мой столь поздний подъем связан с переизбытком социальной активности, случившейся на этой неделе. Неужели я начинаю отвыкать от больших выступлений и громких мероприятий? Или их стало так много, что даже тело сдается и требует полного отключения?

Эти вопросы меня беспокоят давно. Я часто думаю, что не справляюсь, что задачи стали такими большими, что рано или поздно они задушат меня своей тяжестью и я останусь лежать под завалами и без того разрушенного мира. Как видишь, настроение этого дня больше похоже на затянувшуюся грусть. Может этот ночной дождь вместе с пылью на зданиях смыл еще и грим, которым я тщательно пытался замазать свои страхи?

Не знаю, дорогой читатель, все эти вопросы кажутся мне сложными и вместо поиска ответов я снова скучаю по лени, легкости и безответственности. Чувствую, что я и сам немного потерялся среди всего этого многообразия вкусов, которые так навязчиво пытается всучить мир.

Надеюсь, я не сильно тебя пугаю такими размышлениями. Иногда мне кажется, что я делаю тебе больнее и чувствую горький укол вины. Думаю, потому мне так приятно получать весточки с твоими ответами: так я могу свериться и понять, что все делаю правильно.

S.Y.

30.08.2026

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы получать их сразу в руки и обязательно поделись с другом. так я буду знать, что пишу не в пустоту.

Subscribe

На следующее утро встаю и сразу же отправляюсь на кухню. Растапливаю 120 грамм сливочного масла, добавляю два яйца, сахар и тщательно все взбиваю. Далее примешиваю к получившейся массе разрыхлитель и муку до состояния плотного теста и выкладываю в круглую форму. Сливы промываю под горячей водой, нарезаю на половинки и выкладываю на тесто. Получается красивая картинка, которую не хочется портить: почему-то кажется, что выпекание сделает хуже, хотя и знаю, что в реальности именно температура придает пирогу необходимый шарм. Сверху слегка присыпаю сахаром, с его помощью при термической обработке получится приятная карамелизация. Да и сливам не помешает сладость, чтобы разбавить кислоту и создать мой любимый противоречивый вкус.

Затем ставлю пирог в духовку на 45 минут при температуре 180 градусов, убираю за собой кухню (традиционно она превращается в хаос, когда я там орудую) и начинаю заниматься сторонними делами. На повестке дня слишком много накопившихся задач, но вместо этого хочу открыть детектив, который мне прислало издательства для написания отзыва: такая работа меня одновременно успокаивает и отвлекает от привычной суеты, да и знать, что читаешь что-то, что выйдет в свет только через пару месяцев, придает моменту чувство исключительности, а это мне нравится.

С сигналом духовки вынимаю пирог и даю ему остыть. На это уходит еще несколько часов и, возможно, это самое трудное — держать себя в руках и не начать есть раньше времени. Я на удивление сдерживаюсь и дожидаюсь полудня, когда могу заварить большую кружку кофе и отрезать кусочек пирога. На вкус получилось еще кислее, чем ожидал. Кому-то понадобится добавить в ягоды побольше сахара, но, как по мне, все вышло идеально — ощущение кислого с небольшим количеством сладости делает еду еще привлекательнее для моего разума.

Пирог превращает этот день во что-то понятное и приятное. Мне нравится эта медленная размеренность, которая свойственна домашней кулинарии. Без нее еда получается пустой и может быть даже бездушной. Думаю, это распространяется и на все остальные наши дела. Тут мы с тобой должны снова вспомнить желание умчать в деревню и жить от сезона к сезону, медленно попивая травяные чаи за чтением потрепанных книжек. Но вместо этого я снова уйду в работу и может быть запланирую следующий пирог. Надеюсь, он будет с яблоками или вишней.

S.Y.

21.08.2026

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы не потерять и обязательно поделись с другом. вдруг это кому-то тоже важно

Subscribe

Воздух меняется сразу же на выезде практически мгновенно после пересечения невидимой черты. Иногда кажется, что над Минском стоит стеклянный купол, который экранирует его от… от чего?

Я встречаю А. на вокзале. Вокзал пахнет железной дорогой и немытыми людьми, А. пахнет одиночеством. Я отвожу ее гулять, хочется научить ее утренней радости, которой, не смотря на мое глубокое разочарование жизнью, я все же обладаю (о,чудо!). Мы заказываем кофе: она — фильтр, я — двойной эспрессо, для позднего утра это более чем прекрасный завтрак, хотя хочется жевать что-то дурное типа печеньки с матчей или сосиску в тесте и громко читать вульгарные стихи. Представляю, как это могло бы улыбнуть А. Счастье ей к лицу.

Все мои близкие люди пахнут чем-то удивительным: В. пахнет виной и теплым одеялом, М.  — страхом и строгим пиджаком, И. — грустью, болью в сердце и чем-то цитрусовым. А чем пахну я? Мне все время кажется, что это разочарование, жареная картошка (особенно колени) и что-то кислое типа квашеной капусты. С последним я, конечно, переборщил. Возможно, снова придираюсь (хорошо, если эта привычка исчезнет к пенсии).

Свой запах имеет все. И Минск не исключение, ведь чистота это тоже запах. Просто он кажется мне противоестественным. Чистота прячет душу, поэтому приходится оголяться во всяких закоулках или прятаться под толстым слоем одежды. Что же скрывает город, по которому я так часто гуляю, обнажив колени и душу? И хочу ли я это знать?

Все эти мысли я обильно увлажняю новой порцией кофе. Возможно, чтобы отказаться от них на некоторое время, прикрыв кислотностью приятного мне зерна.

Расскажи, как твои дела, дорогой читатель? Успеваешь ли ты насладиться запахами лета? Не сильно ли я мучаю тебя своими мыслями?

S.Y.

14.08.2026

свои письма я все также пишу раз в неделю. подпишись, чтобы не потерять. и обязательно поделись с тем, кому это может показаться важным

Subscribe

На родину Шагала я пребываю в 10.22. Первым делом иду в сторону кофе. На удивление мне заваривают вкусный фильтр, да еще и в посуду, размером с мою голову — идеальный объем в условиях малого количества сна и небольшого путешествия.

В музей я захожу в 11.43. На входе встречает ленивый охранник, не видящий дальше своего телефона, и толпа женщин, по виду которых можно предположить, что они, окончательно устав от ответственности, наконец-то выбрались (хотя вернее было бы сказать сбежали) в свет: надели цветастые платья, сделали прически и с хихикающим тоном обращаются друг к другу «девочки». Такая компания мне по вкусу.

С той самой картиной я встречаюсь в 12.34. Прихожу к ней, миновав залы с иконами и пейзажами руки Пэна. Марк Захарович находится в полном покое — на гигантской стене холст висит без всякой компании, если не считать табличек «не переступать эту линию» и еще одного охранника с шипящей рацией. Мой взгляд ничего не отвлекает. Даже паркет в строгую полосочку теряется и становится частью обрамления.

Я нахожусь рядом чуть больше двадцати минут. Вглядываюсь то в общий сюжет, то в детали (традиционно радуют коза и «срущий мужик»). На одиннадцатой минуте начинаю впитывать цвета: зеленый переходит в розовый, синий становится серым, красный заполняет черный и так по бесконечному кругу. На удивление здесь практически нет людей. Сердце смягчается и я начинаю дышать ровнее. В своих ощущениях я стал частью стены, слившись с холодным серым.

Эту работу Шагала я видел десятки раз. Но каждый из них я провел в компании других картин, отвлекаясь на ее соседей и истории о чужих полотнах. Теперь же удается распробовать все сполна: оставшись без привычной компании, картина высвобождает истинный дух. И вовсе не от того, что рушится маска, которой она защищается в толпе. Просто некоторым картинам к лицу одиночество. Им нужна широкая рама из пустоты, тишина, освобождающая от давления чужих мазков и линий. Так жизнь получает дыхание, а душа, имея пространство для маневра, расправляет крылья.

Говорю ли я все еще о картине или уже о нас с тобой, дорогой читатель? Может мы не так уж и различны с некоторыми полотнами? Не знаю и, увы, скорее даже не уверен, но некоторая надежда побыть хотя бы иногда произведением искусства во мне все еще живет.

S.Y.

08.08.2026

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись и обязательно поделись с другом, которому это может быть важно

Subscribe

Сегодня снова проснулся от кошмара. В этот раз по мне ползали два больших жука (то ли таракана, то ли сороконожки). В своей энтомологической неизвестности на удивление я знал имена обоих. Оба — знакомые мне по реальной жизни личности, которые, не смотря на обстоятельства сна, не сделали мне ничего плохого. Но почему же они предстают передо мной в пугающей форме? Форме, проникающей своими мелкими лапками мне прямо под кожу?

Кошмары истязают меня с самого детства. Не помню вообще достаточно длительного времени, чтобы сон ничего не омрачало. Будучи шестилеткой я научился вслушиваться в часы. В то врем механизм передвигал стрелку с шумом, пронзающим тишину ночи чуть ли не на равне с грохотом. Большая часть известных мне по тому периоду людей ненавидела это клокотание, но не я. Звук, пронзающей время, стрелки отстукивал ровный такт. Он говорил со мной, сообщал, что ночь, не смотря на кошмары, тоже подчинена тем же законам, что и я, и скоро закончится. Время не лечит, а скорее подчиняет себе все вокруг, а, значит, рано или поздно страх окончит свое существование.

Ограниченность всего живого (и неживого) одновременно пугает и утешает. Иногда, глядя на происходящее в мире, я радуюсь, что где-то лет через пятьдесят меня не станет, что я не застану еще большего абсурда, к которому могут прийти люди, не желающие читать голоса прошлых ошибок.

Я рад, что где-то есть конечная точка. И, не смотря на то, что время пропускает меня сквозь жестокую мясорубку, я знаю, что отбиваемый часами такт создан, чтобы продемонстрировать вечно побеждающую жизнь.

Хочу ли я запугать тебя своими размышлениями? Ни в коем случае, ты не подумай. В бытность маленьким мальчиком часы спасали меня от мучительного умирания в темноте. Каждый удар стрелки кричал, что все находится в движении, жизнь идет своим чередом. И в этом я видел надежду — рано или поздно среди всего происходящего взойдет солнце и первые петухи своими криками не столько разбудят мир, сколько отпугнут ночных демонов.

Можно ли считать это спасением? Моя история говорит, что да.

31.07.2026

S.Y.

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы получить первым. и не забудь поделиться с другом. так я буду понимать, что пишу не в пустоту.

Subscribe

Ты вот в курсе, что кучевым облакам идет джаз? Вчера по дороге за новым ящиком фруктов я сидел на пассажирском сиденье и разглядывал небо, как случайно заиграла Sarah Vaughan. Ее голос, тягучий, как нуга, идеально вписывается в пространство неба. Мне казалось, что существует только он и облака и каждое перышко неба создано специально, чтобы дополнить мелодию. Такое сочетание заставляет меня улыбаться. Чувствую себя милым дурачком.

Я стал чаще хотеть чего-то пустого — дурную комедию, беззаботного танца, смешной шутки, глупого разговора — чего-то, что освободит от мыслей, заполняющих голову. Я пытаюсь одновременно успеть все и при этом осознать, что же так сильно продолжает зудеть внутри. Или лучше не думать и просто мчаться по этой дороге дальше? Нет, ты точно знаешь, что это не про меня. Все-таки я хочу почувствовать смысл во всей этой бескрайне бессмысленной суете.

Боюсь, я заранее обречен на провал.

На самом деле я опять лукавлю, когда говорю об отсутствии смысла. Его я нахожу во многих вещах, включая, конечно, и свою жизнь. Сложность я скорее нахожу не в его поиске, а во встраивания в мир: как соединить множество разнообразных смыслов так, чтобы получилась устойчивая конструкция? Пока получается карточный домик: отдельная карта (человек) вроде бы состоит из плотного материала, но в сумме всех частей (общество) выходит что-то, что легко рушится даже о легкий ветерок.

Пора бы снова открыть томик Левинасса и задаться вопросами взаимоотношения людей. Но вместо этого я предпочитаю нечто пустое. Глупо, знаю. Но сил пока хватает только на это.

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы не пропустить следующее

Subscribe

Этой ночью мне приснилась собственная честность. Я признавался в чувствах тем, кому давно стоило сказать больше правды. Но я боюсь. Некоторые вещи сложно признать в первую очередь себе. Что уже говорить о тех, кого задевает это не просто по касательной.

Говорят, правда на вкус горькая. Но, уверен, вкуса у нее нет. Она не имеет ни цвета, ни запаха, ни чего либо еще. Нейтральна, как вода. Поэтому в правде так легко утонуть или примешать к ней что-то еще — вину, стыд, радость.

Горечь я ощущаю именно из-за вины. Поэтому просыпаюсь с неприятными ощущениями на корне языка, которые хочется поскорее запить кофе. Сегодня у меня по-настоящему летний завтрак — сырники со сметаной, персиками и голубикой. Я завариваю фильтр и смотрю в свою тарелку с безумным видом: мой глаз радуется сочетанию цветов, но внутреннее беспокойство немного подтачивает момент. Так жизнь снова превращается в сложносочиненное предложение. До сих по удивляюсь, что один и тот же факт может вызывать и радость, и печаль. Чувствую себя провинившимся мальчишкой. Так собственно и есть.

Вместо решимости и действий открываю вторую часть «Голодных игр» в надежде, что чтение окажется лучшей анестезией. Как видишь, трусости мне не занимать. Мне бы хотелось встретиться со своей версией 21 года, когда я боялся разве что одиночества, и попросить у себя совета. Что бы я действительно сказал? Тогда я был маленьким ребенком, но страх меня не съедал. Я поджигал алкоголь прямо во рту, прыгал с мостов и без задней мысли срывался в любое приключение. Что же изменилось за эти годы? Неужели жизнь и вправду так покусала, что разговор кажется таким пугающим?

Впрочем это не имеет значения. Причины остаются в прошлом, а настоящее здесь и сейчас. И в этом настоящем я, кажется, немного вязну.

19.07.2026

S.Y.

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы получать их сразу, и обязательно поделись с другом.

Subscribe

На рынок мы едем слишком долго, попутно забегая по разным мелким делам. Я успеваю устать, однако последний путь проделываем мимо белорусских полей, усеянных пшеницей. В это время года, да еще и с таким фрагментарно ярким из-за туч солнцем, как сегодня, пейзаж больше напоминает рисунок. По радио играют барочные композиции голосом, пожалуй, самого известного ныне живущего контральто Якуба Йозефа Орлинакого. Такая дорога меня радует. Я успокаиваюсь и быстро прихожу в себя.

На рынок я еду за яркими цветами и вкусами.  В этот раз пытаюсь отыскать сладкие фрукты, чтобы потом окунуться в них с упоением и, надеюсь, вымазать все лицо сочной мякотью. Первым делом, правда, утыкаюсь в узбекскую лавку с выпечкой. Сюда меня привел то ли голод, то ли зов крови. Лепешки выглядят отлично, поэтому хватаю парочку и иду под легким дождем в нужном мне направлении. Выкрики местных продавцов не сравнятся с азиатскими, хотя большая часть приехала как раз оттуда. Все-таки атмосфера тихой размеренной жизни Беларуси быстро впитывается даже, если внутри твоего тела течет кровь кочевников.

На рынках меня манит буквально все: букеты цветов, ящики томатов, корзины ягод, веточки базилика. Перед тем, как что-то купить, я пробую это на запах — если аромат есть, то я смело беру. В отсутствии запаха я усматриваю пустоту души. А этого в моем мире и без того достаточно.

Мне бы хотелось закупиться ведром сочных абрикосов и посвятить им целый день: промыть, нарезать пополам, закинуть в гигантскую кастрюлю, добавить сахара, проварить с небольшой порцией апельсина и специй, а затем разлить по банкам. Но этого не происходит. Почему, спрашиваю я себя.

Думаю, мне не хватает медлительности. Я хочу разбить телефон и вернуться в то время, когда упивался моментами, не отвлекаясь на бездумное количество информации. Приготовление пищи стало для меня чем-то из тех ритуалов, где я снова впадаю в ритм реального времени, где я углубляюсь во вкус и аромат настоящей жизни.

Интересно, если разложить мою нынешнюю жизнь за запахи, что бы это было? Мне бы хотелось обнаружить там аромат базилика, персиков и может быть немножечко меда, но, чувствую, что это нечто среднее между бумагой, асфальтом и залежавшейся одеждой. Или я снова на себя наговариваю? Так или иначе мне нравится запах асфальта, просто зелень и фрукты как будто бы ближе, ведь солнце в них концентрируется, а не отражается или проходит сквозь.

S.Y.

12.07.2026

свои письма я пишу раз в неделю. подпишись, чтобы не пропустить следующее. и поделись, пожалуйста, с другом. так я точно знаю, что пишу не в пустоту.

Subscribe

Сегодня воскресенье и я встаю пораньше. Все получается само собой — я вскакиваю от мысли, что уже наконец-то утро и словно маленький ребенок в новогоднюю ночь мчу к своим подаркам, которыми мне сегодня являются тишина и холодный дождь за окном. Утро — мое любимое время суток. Особенно раннее. Недавно я понял, что не люблю засыпать. Мне сложно прощаться с миром, в котором еще так много непознанных чудес. Но вот утро… В нем прекрасно все. Природа уже проснулась, а люди еще спят, а если и нет, то их движения скованы и аккуратны, поэтому любые издаваемые ими звуки больше напоминают наброски. Мир не мчится куда-то с бешеной скоростью и мне это нравится.

Мне бы хотелось побыть улиткой, побыть тем, чьи мысли не одолевают стремление к рывкам и параллельным задачам. Я так страстно тоскую по скуке и бессилию, что волей-неволей мчусь от этого еще дальше. Что это за странный парадокс мира? Или моего тела? Может это я сам так предательски над собой измываюсь? Я не знаю. Но жить эту жизнь определенно сложно. Структура, которую общество диктует своими действиями, все также кажется мне противоестественной. Но это уже вопрос к истории и сформированным социальным конструктам.

Вчера в одном милейшем фильме, который ни за что не выпустят у нас в прокате по весьма деликатной причине, я услышал фразу:

Этот мир полон трудностей. Мы можем жаловаться на них, а можем петь про это песни.

Как же крепко эти слова врезались в мою душу! Мне кажется, это именно то, что я делаю в своей жизни — пою песни о странностях мира. И это письмо, и мои лекции, и вообще все, что я исторгаю из своего рта. Этакая поэзия суровой реальности.

Я знаю, что обещал написать тебе про банальности. По крайней мере в моей голове обещание звучало точно. Это письмо должно было быть о чем-то легком и простом: о заваренном чае с плавающими чаинками, о пыли на подоконнике, о грязной посуде, что отравляет взгляд. Но, как видишь, я снова поддался утреннему импульсу и тоске по медленной жизни. Сколько ты еще будешь терпеть мою меланхолию? Кто знает, но тоска и печаль определенно большая часть моей души, так что от этого уже никуда не денешься.

S.Y.

05.07.2026

свои письма я все также пишу раз в неделю. надеюсь, ты действительно их читаешь. подпишись и поделись, пожалуйста, с другом. мне от этого приятно.

Subscribe

В понедельник мы вернулись из Питера. Суровые будни закономерно вовлекают меня в стандартную рутину, но мысленно возвращаюсь на набережные, по которым успел прогуляться в перерывах между встречами. В солнечную погоду Питерский воздух пропитан морем. Я и забыл на сколько он бывает прекрасен. Водоросли и мокрый камень придают пространству ощущение легкости с легким шлейфом печали. Пожалуй, так я себе и представляю самую романтическую версию жителя Петербурга, но мы с тобой помним, что большую часть времени погода здесь скорее призывает к полному погружению на дно собственного горя.

В этом городе я жил больше десяти лет назад. Иногда я задумываюсь, что бы случилось со мной, если бы остался тут. С какими мыслями бы я гулял? Какое было бы у меня утро? Чем бы я занимался?

Когда-нибудь я назначу свидание с человеком, которым я не стал. Но пока это еще одно «если бы», которое ни к чему не приведет. Раньше об него можно было бы споткнуться, но сегодня я скорее тихо хихикаю.

Всю поездку я постоянно повторял слова Бродского:

Бог сохраняет все; особенно — слова прощенья и любви, как будто собственный свой голос

Об этом отрывке мне напоминает М. как раз на одной из набережных. В такие моменты мне и вправду хочется приезжать чаще, вести разговоры о книгах и спорить, кто же лучше Пастернак или все-таки Мандельштам. Вместо этого я продолжаю упиваться расстоянием и памятью о былых встречах. Но кто знает, что может случится в будущем. Вдруг я и вправду снова приеду сюда и случайно останусь?

Питер, набережные, Бродский… что может быть банальнее в среде интеллектуалов? Да и к черту! Думаю, мы сильно недооцениваем банальности, уникальность переоценена. Быть особенным не обязательно, иногда хочется чего-то родного и понятного, именно там мы находим спокойствие души.

Является ли таким для меня Питер? Возможно. Думаю, мне пора перестать искать поводы заезжать сюда по делам и приехать, чтобы гулять по понятным мне улицам, не искать новое и спокойно наслаждаться тем, что я знаю и так. Иногда (а может даже и часто) важно ходить в рамках простой геометрии, чтобы тело расслабилось, а мозг не ждал опасности от и без того большого количества переменных.

Прости, что пишу тебе как-то рвано. Мой (только ли?) мир и вправду стал немного фрагментарным. Хочется меньше событий и больше пустоты, из которой, как мне кажется, и соткана жизнь.

Как дела у тебя? Надеюсь, создавать пробелы получается лучше моего и ты действительно наслаждаешься этим летом.

S.Y.

28.06.2026

свои письма я пишу раз в неделю и на этой как раз ровно год, как я это делаю. подпишись и поделись с другом. мне определенно будет приятно.

Subscribe

К воде мы спускаемся неспешно. Переступаем по камням и доходим до самого края острова. Там пологий склон, на котором мы растилаем плед и тихо усаживаемся. На другом берегу компания веселых мужичков, от них местами доносятся звуки смеха и музыки, недалеко от нас рыбаки — эти уже потише, хотя иногда тоже можно услышать возгласы счастья. Наше место немного в углублении, поэтому чувствую себя достаточно изолированным, чтобы расслабиться.

Шесть часов назад мы тоже были у воды на скалах, но гуляли в туристическом месте. Как ты понимаешь, людей было значительно, поэтому к вечеру я точно ощущаю социальную усталость. Пришлось вернуться в дом и даже немного поспать, чтобы перезагрузить тело.

Человек как толпа отравляет множество мест, но природу особенно. Сегодня мой мозг не мог сложить воедино картину, которую формировали глаза, и то, что слышали уши. На вид все прекрасно: монументальные горы, водопады, гигантские сосны — все то, что обычно успокаивает душу. Но звуки вокруг скорее напоминали шум торгового центра — диалоги людей, еда, шелест бумаг, активные развлечения, экскурсии. Представь, что ты включаешь видео с дикой природой гор, но вместо приятной музыки на фоне звучит шум Таймс-сквер. Дико, согласись?

Прямо сейчас я окружаю себя чуть большей тишиной. Хотя лучше всего сказать «правильными звуками», потому что шум сосен, чайки и журчание воды назвать тишиной не совсем правильно. Но этот шум успокаивает. Мне и самому хочется молчать, чтобы не нарушать пространство лишним шумом.

Рядом нахожу каменеломку с желтыми цветами (Saxifraga aizoides). В этом регионе ее достаточно. А вот в моем детстве она росла недалеко от дома только в одном маленьком уголке и скорее удивительно, как она оказалась именно там. В детстве я считал ее чудом. С тех пор ничего не изменилось. Кажется, что растение, сумевшее адаптироваться под жизнь на камне, не может не вызывать радости и уважения. Повторюсь тебе не знаю уже в который раз, но хотелось бы и самому быть тем, кто может цвести в ситуации, где кажется жизнь практически невозможна.

Думаю, и я, и ты уже такие и есть. Просто нужно это чуть больше ценить. Ну или хотя бы замечать чаще.

S.Y.

21.06.2026

свои письма я пишу раз в неделю, где бы я ни находился. подпишись и перешли, пожалуйста, другу. так я буду знать, что пишу не в пустоту

Subscribe